Йоль

#1
Глава 47 книги The Troth (Kveldulfr Gundarsson & Our Troth, USA)
перевод - Надежда Топчий (Tradis), редакция - Сигвальд Годи

“Ехал Хедин (Heðinn) домой из леса в вечер под Йоль и встретил женщину-тролля. Она ехала на волке, и змеи были у нее удилами. Она предложила Хедину сопровождать его. «Нет!» — сказал он. Она сказала: «За это ты заплатишь, когда будешь пить обетную чашу!» Вечером стали давать обеты. Привели жертвенного вепря (sonargöltr). Люди возлагали на него руку и давали обеты, выпивая обетную чашу… “
“Песнь о Хельги, сыне Хьёрварда”(Helgakviða Hjörvarðssonar, пер.А.Корсуна)

Среди всех важнейших праздников Северногй Традиции, Йоль - самый значительный, самый священный и наиболее исполненный силы. В течении тринадцати ночей Йоля все миры встречаются в Мидгарде: боги, богини и мертвые свободно путешествуют, тролли и альвы приходят в дома людей, и те, кто близок к Иному Миру, могут оставить своё человеческое естество, чтобы стать всадниками Дикой Охоты, оборотнями или воплощением различных существ, которые бродят по земле во время Йоля. Но Йоль - также время величайшего празднования и радости, ведь на Йоль весь род, живые и мёртвые, собирается вместе, с уверенностью, что как Солнце восстаёт из периода глубочайшей тьмы, так когда-то подобное же возрождение ждёт и нас. Не случайно, что Йоль сохранил больше языческих обычаев, чем любой иной праздник: и полено Йоля, и вечно-зелёное дерево тоже являются залогом того, что пути нашего народа переживут долгую тёмную зиму и ярко засияют снова.





Традиционно Йоль длится тринадцать ночей, которые зовутся в Гемании Weihnachten - Священные Ночи (wih-nights – в англосаксонской традиции, ср. русское Святки). Эти тринадцать ночей – пограничное пространство между старым и новым годом, грань, где миры пересекаются. Всё, что случается между первым заходом солнца и последним восходом на Йоль – могущественнее, чем в любое иное время года: это время, когда Вирд (Wyrd) может быть изменён, когда устанавливается судьба.
В древности, по крайней мере, у англосаксов, Йоль начинался в ночь перед солнцестоянием (либо 19, либо 20 Декабря, в зависимости от года, что легко определяется по справочникам), которую Беда (Bede, Беда Достопочтенный) называет Ночью Матери (англ. Mother-Night). Название наводит на мысль, что эта ночь была особо посвящена дисам и, возможно, Фригг. Сегодня мы видим эту ночь как закрытую, внутрисемейную, которую проводят дома в компании родичей и духов. Эта ночь проходит под руководством матери семейства (англ. house-mother, мать дома), олицетворяющей все женские сущности, что заботятся о своих потомках.
Самая могущественная из ночей Йоля – собственно ночь солнцестояния, самая длинная ночь года. Это время наибольшей власти тех, кто бродит во тьме и наименьшей власти людей. Слово “Йоль” (Yule) – архаичное, и значение его неясно, оно могло бы происходить от корня, означающего "колесо"; "время радости"; "поворот года", "время жертвы", или возможно "слепое (темное) время (де Фрис, Словарь, стр.292, (de Vries, Wörterbuch, p. 292); Асгейр Блондал Магнуссон, стр.433, Толковый словарь (Ásgeirr Blondal Magnússon, Órðsifjabók, p. 433)). Это – ночь, когда должно было гореть йольское полено и бдить стража, это – ночь, когда приносились самые священные клятвы. Не к добру быть одному этой ночью, ибо для одиночки тролли и мёртвые – компаньоны, в лучшем случае, рискованные!

Период Йоля заканчивается на “Двенадцатую Ночь” (на самом деле это Þrettándi, “Тринадцатая ночь” на старосеверном), которая приходится на 6-е января в христианском исчислении (отсчитывая с 25-го декабря), но для нас, как правило, она выпадает на канун 3-го января (считая с 21-го декабря). Как первый день нового года, этот день сам является днем орлёга (ørlög, персональная судьба человека), и то, что сделано и сказано в этот день будет определять весь приходящий год. Нет священного пира (symbel, священный ритуальный пир) могущественнее, чем проводимый в полночь во время “Двенадцатой Ночи”, нет исключения и для слов, произносимых, чтобы оставить шрам или принести горе.
Следует также упомянуть, что по некоторым предположениям на Севере на самом деле справляли свой Йоль позже, чем христиане (см. Клизби-Вигфуссон, Исландско-Английский словарь, стр.309 (Cleasby-Vigfusson, An Icelandic-English Dictionary, p. 309)), однако насколько позже – материал для догадок. В Норвегии “двенадцатый день” Йоля или “День Кнута” (13 января) рассматривался как конец праздничного времени ( Фейльберг, Йоль, II, стр.303 (Fejlberg, Jul, II, p. 303)), и де Фрис считает, что “в языческие времемна Середина Зимы (англ. Midwinter) выпадала примерно на 14 января (История религии, II, стр.305 (Religionsgeschichte, II, p. 305)). Современные асатруа, однако, склонны предпочитать промежуток Солнцестояние – Новый Год.


Из старосеверных источников нам известно, что Йоль понимался особенно как время принесения клятв на священном кубке (исл. bragarfull, “лучшая зравица”(тост или кубок), произносилась на ритуальном или погребальном пире, с обетом совершить нечто) и священном вепре (исл. sonargöltr, жертвенный кабан), как рассказывается в приведенной в начале раздела цитате и описано более подробно в саге о “Хёрвер и Хейдреке” (Hervarar saga ok Heiðreks, 9 ), где йольский кабан особо упоминается как животное Фрейра (или, в другом манускрипте, Фрейи (прим. перев. – упоминание Фрейра/Фрейи есть в “Саге о мудром конунге Хейдреке”, 10, которая является одним из вариантов вышеупомянутой саги.)). В это время все клятвы священны – соблюдение их является мерой оценки поклявшегося среди людей и богов/богинь, а их нарушение призывает злую удачу и служит причиной худшего позора среди людей: Ночь Йоля освящает их.
Здравицы также были частью традиционного северного празднования: “Сага об Оркнейцах” (Orkneyinga saga) описывает питье minni (здравиц/тостов, провозглашаемых в память) – даже следом за христианской мессой. Йоль как величайший праздник года, был временем перемирия: известны выражения jólafriðr (Йольский мир) и jólagrið (Йольское перемирие/пощада). Во время Йоля недопустимы не только войны, но и любые другие конфликты и раздоры.
Мощь времени Йоля видна и по тому факту, что сами боги/богини называются “йольн” (jóln, существа Йоля ) в “Перечне Халейгов” (прим. -Háleygjatál, 16, генеалогическая хвалебная песнь в честь ярла Хакона Могучего) Эйвинда Погубителя скальдов (Eyvindr skáldaspillr). Следует отметить, что Кристофер Арнольд (Christopher Arnold), писавший в 1674г., упоминает “духов и не добрых и не злых, которые особенно пребывают в воздухе в период рождения Христа и называются 'Juhlafolker', что значит "Йольский народ" (англ. Yule-folk) в Лапландии – название, которое подозрительно напоминает старосеверное jóln. Он также описывает саамские жертвоприношения: в небольшие берестяные кораблики, оснащенные парусом и рулём, складывается часть еды с праздничного стола, сдобренная жирной подливой. Такие кораблики развешиваются перед домом, для угощения бродящих вокруг "Йольских хозяев" (англ. Yule-host). (Мейсен, “Рассказы о неистовом Воинстве и Диком Охотнике”, стр.134 (Meisen, Sagen der wütenden Heer und wilden Jäger, p. 134)). Это вполне может быть заимствованием из северных обычаев, в которых корабль играл столь большую роль как знак путешествия между мирами. Хотя древние источники не упоминают суда как сакральные вместилища (за исключением контекста похорон), это выглядит вполне соответствующим общим представлениям наших предков.

Из всех богов/богинь Один наиболее соответствует времени Йоля: одно из его хейти (исл. heiti, замена имени) - Йольнир (Jólnir, Йольский). В “Пряди о Хальвдане Черном” (Halfdanar þáttr svarta) из “Книги Плоского острова”, отрывок “Саги об Олаве Трюггвассоне” (Flateyjarbók, Óláfs saga Tryggvasonar)), Один является королю Хальвдану на Йольские праздники в образе старого финна и заставляет исчезнуть все продукты. Хальвдан пытает его, пока его сын Харальд (позднее Харальд Прекрасноволосый (Haraldr inn hárfagri)) сперва не просит своего отца отпустить старика, а затем освобождает его сам. Харальд отправляется с ним, пока они не приходят в место, где пир продолжается, именно туда попала исчезнувшая еда, затем спутник предсказывает Харальду, что тот должен стать единственным правителем Норвегии, когда придёт время. Это ещё одно упоминание, свидетельствующее, что Один в период Йоля пользовался особенным почтением.






Всю зиму, но особенно во время двенадцати ночей Йоля, Один появляется как предводитель Дикой Охоты. Ареал распространения различных форм “Одинова Воинства” простирается от Швейцарии и до Швеции включительно. Хотя различные исторические фигуры или герои местных легенд (например, Дитрих Бернский в Германии, Датский короли Вольдемар и Христиан II, Френсис Дрейк в Англии) называются в этих легендах, производное от корня wod является наиболее общим, представляется вероятным, что это – один из древнейших аспектов бога, если не самый древний. "Oden" пояляется в Швеции и Дании, но не в Норвегии, где процессию ведёт Гуро Руссерова (Guro Rysserova (Гудрун “Саги о Вёлсунгах”, Guðrún из Völsunga saga) и её супруг Сигурд (Sigurðr) (прим. – в энциклопедии “Скандинавской мифологии” на русском языке имя предводительницы передаётся как Гуро-рисса или Рейса-Рова) – который не смотря на имя "Sigurd Svein", то есть Молодой Сигурд и то, что все варианты рассказа о нём повествуют про его раннюю смерть, описывается в норвежских легендах о Дикой Охоте как ужасающе старый и дряхлый до слепоты, так что когда ему требуется взглянуть, глаза его приходится открывать при помощи крюка. Этот старик с плохим зрением не имеет ничего общего с Сигурдом Сигмундссоном, но имеет загадочное сходство с божественным покровителем Сигурда, древним Одином (Óðinn), который также известен под именами Билейгр (исл. Bileygr – Плоховидящий), Херблинди (Herblind, Слепой воин, Слепой хозяин), Твиблинди (Tvíblindi, Дваждыслепой), Хельблинди (Helblindi, Смертельнослепой), что приводит к обоснованной догадке, что норвежская народная традиция могла заменить имя бога именем героя.

Из легенд ясно, что к Охоте принадлежат фактически мертвые. В Страсбургской хронике (Strassburger Chronicle) за 1516г. описывается, что женщина видела среди воинства своего мужа, чья голова была разбита в куски во время войны; поэма Ганса Сача (Hans Sach) "Das wutend heer der kleinen dieb" (1539) описывает вод-полчища (англ. wod-host) в жутких подробностях, включая воронов, взмывающих высь, чтобы выклевать глаза мёртвых, пока в конце “там не появился повешенный в тот же день, что все ещё имел глаза и меня видел”. Вовлечение людей, неисполненных Вода (прим. речь о wod, состоянии исступления, вдохновения и пр.) в кавалькаду Воинства может быть опасно: Хроника фон Зиммернов (Zimmerische Chronik, прим. - южнонемецкая фамильная хроника семьи фон Зиммерн (Швабия), написана между 1558 и 1566гг. Фробеном Кристофом фон Зиммерном (Froben Christoph von Zimmern)) сообщает, как один человек перевязал призрака и сделался больным, пока другой говорил с Охотой с тем же результатом. В Померании (Pomerania, северная Германия) и Вестфалии (Westfalia, северо-западная Германия) Охота преследует путников до смерти. М.Ландстад (M. Landstad) цитирует рассказ Телемарка (Telemark) про Асгардсрейд (Aasgardsreid), оставляющий мертвых висящими там, где они пили Йольский эль. “Он был одет как житель Нуммедаля (Nummedal, юго-восточная Норвегия) и имел серебряные пуговицы. Асгардсрейд поднял его в Нуммедале и перенес вдаль, и они, по-видимому, мчали его столь грубо, что его разорвало.” (“Северные народные исповеди” 13, стр.20 (Norsk folkeminnelags skrifter 13, p. 20)). Мотив живого человека, поднятого полчищем духов и перенесенного куда-нибудь особенно распространён в Германии и Норвегии. Любопытна форма этой темы, уникальная для Норвегии, когда речь идёт о людях, подвергающихся своего рода непреднамеренному разделению души и тела, которое лежит, будто мёртвое, в то время как их душа путешествует с oskorei , как описывает Ланстад: “Она упала обратно и пролежала целую ночь, как если бы была мёртвой. Было бесполезно трясти её, поскольку Оскорей увлек её.” Женщина затем пробуждается, чтобы сообщить, как она мчалась с Воинством “так что пламя било из-под лошади” (стр.15). В Померании запирают двери для защиты детей, чтобы их не унёс Охотник; в Бохуслане (Bohuslän, Швеция) говорили, что “Один (Oden) едет по воздуху и берёт разные создания и детей с собой”. В Дании мы видим два противоположных представления: в домах, что построены вдоль “дороги короля Вольдемара”, должны быть открыты двери, чтобы Охота могла свободно проехать (прим. – двери длинного дома располагались на торцах), но также бытовало поверье, что двери должны быть заперты, так как визит “Одена” (“Oden”) приносит несчастье. Де Фрис считает, что исходное представление состояло в том, что проезд Вод-Полчищ мыслился приносящим благословение, и лишь после христианизации Охота стала рассматриваться как орда демонов ( “Водан и Дикая Охота”, стр. 50 (Wodan und die wilde Jagd, p. 50).).
Приношения пищи и питья были часто оставляемы для Охоты. Так же, как и ужас, Воинство Вода приносило плодородие полям: рассказывается о норвежских “Йольских парнях” (jolasveinar), что зерно будет расти так же высоко, как они сумеют подпрыгнуть над землёй. Северное заклинание Последнего Снопа так же свидетельствует об этом: “Вод, даем твоей лошади нынче корм. Нынче чертополох и тёрн – в следующем году отменное зерно” (прим.пер. – в оригинале – “черотополох и колючки”, не именно тёрн). Де Фрис (De Vries) комментирует это следующим образом: “(Водан) связан со временем Йоля, в которое он приходит на землю со своей свитой эйнхериев, ведя подвластных умерших в их прежние жилища… Они приносили удачу и благословение, но особенно благословляли урожай… Полчища мертвых, скитающихся в это время в полях и лугах, должны были мчаться вперёд в подобной мистической связи: их лидер Водан также обладал властью над добрым урожаем” (“Водан и Дикая Охота”, стр.51 (Wodan und die Wilde Jagd, p. 51)). Это было истинно как для полчищ духов, так и для одержимых Водом людей, которые резвились в их масках.







Тесно связан с этими верованиями скандинавский обычай изображения ряжеными Йольского козла (англ. Yule-buck) – козлиной головы на па палке, которую носит из дома в дом молодой парень в меховой накидке и при этом всячески дурачится. Его приход мог означать добрую или дурную удачу, но во многих общинах его встречали с пением и танцами. Тем не менее, Йольский козёл был фигурой скорее устрашающей, чем забавной, одна быличка в Дании рассказывает о девушке, которая осмелилась танцевать с ним в амбаре в полночь, когда он ожил и стал бить её палкой, пока она не умерла. (Симпсон, “Скандинавские народные истории”, стр.80-81 (Simpson, Scandinavian Folktales, pp. 80-81)). В Норвегии и Швеции, где также были ряженые, Йольский козёл тоже кажется полностью сверхъестественным существом, лишенный костей и крови, с волосами, достаточно длинными, что бы спрятать его ноги. В прежние дни он прятался в кухонном подполе и должен был получать на Йоль пиво, шнапс (водку) и кашу, чем его удерживали от разрушений в доме. В Сондморе (Søndmøre, Норвегия) его называют могильным (или курганным) козлом (англ. Howe-buck) и, как считается, он обитает в могильных курганах. В Швеции во внезапных недомоганиях во время Йоля обвиняют именно этого козла (Фейльберг, Йоль (Fejlberg, Jul)). Также иногда говорят, что “Новогодний козёл” заберёт того, у кого не будет новой одежды в это время.
Йольский козел может быть связан с козлами Тора (и как мы помним, в Германии “Санта-Клаус” иногда правит повозкой, запряженной двумя козлами), либо же он может входить в круг понятий той же дикой мощи смерти и плодородия, которую мы наблюдаем в Дикой Охоте. В святочном представлении в Оланде (Øland, Швеция) участвуют двое людей, “отец” и “сын” вместе с “козлом”, которые попеременно поют, заключая сделку на жизнь “козла” и рог. В конце третьей строфы в “козла” “стреляют”, он падает и лежит как мертвый. Затем его покрывают красным и белым плащом, последний стих сообщает, что “козёл” встаёт. трясёт бородой и скачет, одновременно ряженый, его изображающий, поступает как описано. В другой версии красным плащом накрывают козла перед убийством, затем – синим плащом (поскольку козёл был серым), затем белым (поскольку он был мертвым), затем золотым, потому что Йоль близко, и прежде чем его утащат прочь солить, он встаёт и трясёт бородой (Фейльберг, Йоль, II.стр.231-32 (Fejlberg, Jul, II, pp. 231-32)). Это подозрительно близко к легендарному описанию козлов Тора, которых можно было зарезать и съесть, а затем вернуть к жизни взмахом божественного Молота.
Козлов, сделанных из соломы, больших и маленьких, можно увидеть во время Йоля повсюду в Дании и Швеции. Общее украшение святок в этих странах – небольшой венок из соломы с маленькими подвешенными соломенными же козликами на нём. Эти творения - особенно большие, чьи бороды сделаны из колосьев ячменя и пшеницы – воплощают всё ту же связь смерти и плодородия. Козёл сам по себе довольно зловещее животное, и как показывают козлы, запряжные в повозку Тора, они способны, подобно лошадям и вепрям, путешествовать между мирами.






Хотя Последний Сноп был обычаем праздника Урожая (или, как вариант – Зимней Ночи (прим.ред)), специальные связки так же выставлялись во время Йоля “для птиц” – иногда на вершинах фруктовых деревьев. Этот обычай бытовал в Норвегии, Швабии, и на крайнем юге Германии (Фейльберг, Йоль, I, 143 (Fejlberg, Jul, I, 143)).Так как Последний Сноп особо связан с духами мёртвых, как и практика вывешивания даров на деревьях, возможно, что эти вязанки – “Снопы Йоля” сперва служили дарами богам/богиням и духам, которые могли являться принять их в форме птиц (особенно ворон и воронов?).

Наравне с Одином Охота имела и женского лидера: Перхту/Берту (Perchte/Berchte) или Хольду (Holda), которые вполне могут быть германскими аспектами Фригг, что оказавшимися позабытыми в северном фольклоре. В народных процессиях в Верхней (Южной) Германии, ряженые в масках назывались "Perchten". Были как уродливые, так и прекрасные "Perchten" – первые носили маски зверей и чудищ, вторых украшали фантастические наряды. Красивые часто раздавали подарки, в то время как безобразные бегали и скакали в неистовстве. Подобно норвежским “Йольским парням” (jolsveinar), чем выше "Perchten” могли прыгнуть и чем более дико они кричали и носились вокруг, тем большее благословение они приносили местам, куда являлись (Де Фрис, “История религии” , I, стр.451 (de Vries, Religionsgeschichte, I, p. 451)).

В более мягком варианте младшие мальчики из родни могли бы переодеваться “Йольскими парнями” и обходить собравшихся с какими-то символами благословения – например с сухими колосьями с зерном – которые они должны были б раздавать в обмен на деньги или конфеты, как делают девушки – “ведьмы Остары” на празднике Остары.


Воинство Одина – не единственное сборище призраков, что бродит во время Йоля. Всевозможные мёртвые и немёртвые пересекают границы миров. В “Саге о Греттире” (Grettis saga) Глам (Glámr) встречается с существом, которое убивает его и становится причиной того, что он, в свою очередь, превращается в ужасного мертвеца-драуга (исл.draugr). Явления призраков в “Саге о людях с Песчаного Берега” (Eyrbyggja saga, LIII-LIV) также случались во время Йоля. Тролли совершенно обычны в это время, особенно в Исландии, но и во всей Скандинавии есть множество рассказов о бандах троллей, которые вламывались в дома людей, чтобы отпраздновать свой собственный праздник, выгоняя хозяев-людей прочь. В “Саге о Хрольвве Жердинке” (Hrólfs saga kraka) женщина-альв является к королю Хельги на Йоль, и он зачинает от неё дочь, которая со временем становится причиной смерти Хрольва. Альвы курганов особенно активны в это время, и их часто видят путешествующими от холма к холму. Считается, что посмотрев внимательно на холмы и камни, где они живут, можно увидеть, как они пляшут, празднуюя Йоль.

Христиане тратили много времени, чтобы уберечься от Воинства Одина и других существ, что приходят в период Йоля. Фейльберг описывает, как норвежцы помещают над всеми дверями своих домов и амбаров кресты из соломы, рябины и других материалов, кидают сталь во все источники и колодцы, и кладут на подоконниках и дверных косяках ножи лезвием вверх (“Йоль”(Jul) II, стр. 64, 69; 141-142). Исландцы, однако, сохранили обычай, который, вероятно, был ближе к древнему: обычай “приглашения альвов в дом” (bjóða álfum heima). Хозяйка дома должна была подмести везде, затем осветить все темные места в доме. Затем она выходила и трижды обходила вокруг жилища, говоря: “Те, кто хочет прийти – приходите, те кто хочет остаться – останьтесь, те кто хочет уйти – идите, но мне и моим не вредите” (Komi þeir sem koma vilja, veri þeir sem vera vilja, og fari þeir, sem fara vilja, mér og mínum að meinalausu) (Арни Бьернсон, Йоль в Исландии, стр. 138-39 )" (Árni Björnsson, Jól á Íslandi, pp. 138-39)). Эта форма обычая рекомендована современным Асатруа. Для тех же, кого беспокоят тролли и злонамеренные призраки, рябина и знак Молота Тора могут быть наиболее подходящей защитой.

Многие умершие, однако, на праздновании Йоля встречались весьма доброжелательно: особенно важно было одарить домашних духов-домовых (томте, ниссе, кобольдов, или как вы их предпочитаете называть) их порцией еды и пива, и возможно, табаком в наше время. Но более всего бытовало поверье, что умершие возвращаются проведать своих потомков в свой старый дом и проверить, что всё делалется правильно, и большой проблемой было угодить им. Во многих домах в Норвегии кровати оставлялись для духов, а живые родичи оставались спать на йольской соломе на полу, в Борнхольме (Bornholm, Дания) было очень важно оставлять на ночь пищу на Йольском столе (Фейльберг, “Йоль”, II, стр.9 (Fejlberg, Jul, II, p. 9)). Не только умершие приглашались в дом, но и народ выходил проводить свои обряды, посвященные им: практика совершения приношений на курганах продолжалась в Швеции ещё в ХХ столетии.

Фруктовые деревья играли особенно важную роль во время Йоля. В “Книге сельской жизни Старой Англии “(Country Life Book of Old English Customs) Рой Христиан (Roy Christian) рассказывает, как в Кархамптоне (Carhampton) и других деревнях Западной Стороны (англ. - West Country villages) в Старую Двенадцатую Ночь (17 Января) “селяне собирались в круг вокруг большой яблони в выбранном саду. Кусочки тостов, пропитанные сидром, вывешивались на ветвях для малиновок (англ.robin, возможно – дрозд или пенка), которые представляют “добрых духов” дерева. Предводитель пирующих произносит заклинание и стреляет залпом из ружья, паля по веткам, что бы спугнуть злых духов. Затем дереву произносят здравицу сидром и песнями заклинают приносить больше фруктов” (стр.133). В Дании народ выходил на улицу и тряс фруктовые деревья, затем обвязывал соломенные ленты или венки вокруг их стволов: таким образом они гарантировали хороший урожай фруктов на будущее лето (“Северная крестьянская религия”, стр.39 (Nordisk Bondereligion, p. 39)). Шведы разбрасывали крошки и остатки от Йольского угощения вокруг своих плодовых деревьев (Фейльберг, “Йоль”, I, стр.201(Fejlberg, Jul, I, p. 201)). Когда мы вдумаемся в значение яблока и плода вообще, это становится не слишком странным: для плодовых деревьев особым признаком была жизнь через смерть, яблоко воплощало надежду на возрождение и семя, приносящее душу в род. Приносящие плоды деревья таким образом рассматривались как почётные члены семьи – как Семейное Древо (англ. Bairn-Stock – букв. Детский Ствол) – в это священнейшее из всех времён. Те, у кого нет плодового или орехового дерева для праздника, могут подвешивать яблоки на свое Йольское Дерево и провозглашать здравицу подобным же образом.


Для Йольского времени варилось специальное, очень крепкое пиво: многие небольшие европейские пивоварни ещё производят такое, например крепчайшее пиво в мире “Санниклаус” ("Sanniklaus") с 13,5% крепости, которое готовят только на Святки. Йольское пиво, должно бы, если это возможно, вариться после Зимних Ночей. Однако, процесс приготовления крепкого пива довольно длителен. Пиво, которое действительно сварено во время Йоля, полно магической силы, и может быть использовано в течении года всякий раз, когда возникнет нужда в особой магии формирования Вирда, что присуща Йолю.

Украшение домов зеленью – иначе говоря, ветвями вечнозелёных растений, - весьма традиционно. Суеверие, что приносить домой зеленые ветви до 25 декабря – к несчастью, вероятно, произошло от того, что день Зимнего Солнцестояния был языческим праздником, и следовательно, только язычники украшали дом, готовясь к нему (в противовес христианам, которые праздновали четырьмя днями позднее). Вечнозелёные растения, конечно же, символизируют жизнь, что проходит даже через тёмную часть года, когда все другие деревья стоят нагими. Приносить их ветви в дом также мыслится как действие, служащее приглашением альвам, дисам и другим родственным духам; остролист, как считается сегодня, особо близок альвам курганов. Вместе с яблоней, тис – самое значительное дерево Йоля, но ветви его не следует приносить в помещение, если у вас есть дети или домашние животные, так как его кора, ягоды и иглы все очень ядовиты. Токсины тиса так же, как предполагается, могут попадать в виде испарений в воздух от тепла, из чего следует, что иметь много тисовых веток в закрытом нагретом помещении может оказаться неудачной идеей. Тем не менее, в “Английских праздниках” (The English Festivals) Вислер (Whistler) цитирует описание Кольриджем (Coleridge) 1798г. немецкой семьи, в которой приносили огромную ветвь тиса в дом, на ней устанавливали горящие свечи и раскладывали подарки под нею (стр.29). Омела является подходящей весь сезон, когда легко осуществляется переход границ между мирами, но, как и в предыдущем случае, стоит помнить, что ягоды её очень ядовиты.





Дерево Йоля является южно-немецким обычаем (почти несомненно имеющим языческие корни), который достиг Скандинавии только в последнем столетии. Эдред Торссон (Edred Thorsson) напоминает, что это дерево первоначально было подобно живому Родовому Дереву, которое было всего лишь срезано и принесено в дом, когда стало небезопасно вешать на деревьях дары альвам и идис прилюдно. Ранее упомянутое описание даров лапландцев для “народа Йоля” позволяет выдвинуть следующую теорию: дерево было центром священного праздника, средством свершения жертвоприношения богам/богиням и духам так же как и само было могущественным существом, которому приносились жертвы. В современном Асатру многие видят в дереве Йоля дерево семейное (англ. kin-tree – дерево родни), точно так же многие рассматривают его как воплощение Мирового Древа, так что иногда увенчивают его орлом и помещают змея или дракона у его подножия.

Особенно подходят для украшения Йольского дерева яблоки, орехи и нитки клюквы, маленькие изображения лебедей, лошадей и других священных животных, и как говорилось выше, небольшие кораблики. Печенье или некрупные хлебцы в форме животных тоже весьма подойдут для вывешивания как дары священным существам. Не так давно было принято прикреплять свечи на ветки ёлки. Это всё ещё иногда делается в Германии, но это довольно опасно, особенно если иметь дело со срезанным деревом в доме, так что такая практика не рекомендуется: обычные электрические гирлянды служат своей цели достаточно хорошо. Практика класть подарки семье под Деревом Йоля в доме так же возвращает нас к самым ранним упоминаниям обычаев, связанных с деревьями.





В Скандинавии центром праздника Йоля (особенно до того, как был принят немецкий обычай ставить дерево) был венок Йоля, многие семьи обладали железными венками с держателями для свечей, бывшими фамильными сокровищами, и их оплетали ветками вечнозелёных деревьев. Круглый венок мог мыслиться как изображение годового круга и, возможно, со свечами, зажженными по окружности – как солнечное колесо. Кроме железных венков были и венки из сосновых веток и/или соломы. Современные Асатруа переняли этот обычай: в начале времени Йоля мы часто делаем венки с вечнозелеными ветками, яблоками, орехами и тому подобными символами мира и доброй удачи, в которые при желании можно вплести и благословения, записанные рунами на тонких бумажных полосках. Эти венки затем сжигаются в Двенадцатую ночь. Вислер упоминает, что пока Йольское дерево было немецким, “Святочная ветвь” (англ. Yule-Bough), огромная висящая сфера или полусфера вечнозеленых веток с кольцом качающихся на ней яблок, была характерна для Англии (стр.44-47).


На Йоль все работы прекращаются. Особенно предполагалось, что не должны крутиться никакие колёса – ни ручные жернова, ни мельницы и ни им подобное. Это, вероятно, имеет отношение к большому значению Солнца и Солнечного Колеса для праздника Йоля. В продолжении этих двенадцати дней так же мы проводим время внешне обычным образом и свободны от потребности в непрестанных словах: ночи Йоля - это время отдыха для ума и тела, пока душа достигает богов/богинь.

Специальные булочки пеклись на Йоль: традиционные формы включают кабанов, солнечные колёса и переплетённых змей – все они использовались в 17столетии и, вероятно, на самом деле источником их было языческое время (“Северная крестьянская религия”, стр.40 (Nordisk Bondereligion, p. 40)). Специальное блюдо из рыбы “лютфиск” (прим. англ. lutefisk, готовится из сушеной или вяленой рыбы, которую 5-6 дней вымачивают в холодной сменяемой воде, затем варят, тушат и т.д.) является традиционным норвежским продуктом на Йоль. Большинство людей норвежского происхождения, евших его в дни молодости, считает его совершенно необязательным. Важно, тем не менее, то, что еда и напитки на Йоль не ограничены: кто бы ни пришёл, он должен быть накормлен до отвала, к гостям более всего дружелюбны в это время (когда путешествуют боги/богини и духи), чем в любое другое время года. В Швеции праздничный стол украшался двумя “Йольскими курганами” (англ. Yule-howes), один ставился для мужа и один для жены Большой сыр клался снизу, затем две “Йольские Булочки” неравной величины, сверху пирамида увенчивалась короной из пшеничного теста, на которой сидел “голубь мира” на яйце со стеблем ячменя в клюве – символ того, что у крестьянина должен быть изобильный год. Стол украшался по краю ветвями деревьев с подвешенными кренделями и нанизанными на концы яблоками. Прочие домашние тоже получали “свои курганы”, хотя и не столь впечатляющие как хозяин и хозяйка. С третьего вечера Святок до их третьего дня, в День Нового Года и Двенадцатую Ночь “Йольским курганам” полагалось лежать на большом столе и обретать особую силу во время празднования Йоля. Таким образом Йольский хлеб получал способность исцелять болезнь. В Халланде (Halland, провинция на востоке Швеции) julgalt или Йольский кабан, выпечка в виде кабана, клался на вершине “кургана” c установленным на нём яблоком, другой традиционной короной была кольцеобразная выпечка с тремя красивыми красными яблочками (Фейльберг, Йоль, стр.182-183 (Fejlberg, Jul, I, pp. 182-83)). Такие вещи демонстрируют формирование Вирда: положив их как часть праздника, чтобы разделить с богами/богинями и духами, хозяева дома получают уверенность, что они обретут богатый и радостный год.

В Швеции Святочный кабан был особенно важен: часто это был большой ржаной или пшеничный хлеб в форме хряка, до полутора футов длиной (прим.- 45,72см), весь целиком с глазами, ноздрями и щетиной. Он делается днём в первый день Святок, мать дома вырезает солнечное колесо на нём и кладёт пред местом отца дома, накрытого белой тканью. Едят его в день Нового Года или день трех Королей (прим. - волхвов, христианский праздник Богоявления, 6 января), но одна часть должна была быть отложена и потом разделена между пахотными быками в первый день весенних работ, другая же сохранена до следующего Йоля (Фейльберг, Йоль, стр.192 (Fejlberg, Jul, I, p. 192)). Этот кабан был явно сохранившимся напоминанием об исходном жертвенном вепре, sonargöltr, на котором приносились клятвы в языческие времена. В Вастерготланде (Västergotland, провинция на юге Швеции) свиная кожа натягивалась на кусок дерева, муж должен был класть руку на неё и клясться быть хорошим отцом и добрым мужем, и жена и слуги должны были давать аналогичные обещания. Для тех, кто не держит и не режет своих собственных свиней, подобный Йольский хлеб или замена кабана – наиболее практичная альтернатива жертвенному кабану прежних дней.

Собаки и кошки ели тоже, что и люди в это время, и собак полагалось держать в доме (“Северная крестьянская религия”, стр.40 (Nordisk Bondereligion, p. 40)), возможно потому, что их лай на множество призрачных существ, бродящих ночами Йоля, считался плохим знаком.

Множество связанных с огнём обычаев являются весьма важными для времени Йоля. Самым известным, разумеется, будет Йольское полено, которое должно гореть всю ночь, пока кто-то выполняет роль Йольского стража и хранит его. Частички Йольского полена сохраняются весь год и, как считается, приносят удачу. Через год новое полено должно быть зажжено с кусочком старого. Этот огонь в тёмную ночь воплощает вечно-живой огонь клана и души, вечно-пробивающуюся надежду миров. В наше время те, у кого нет каминов, в которых полено могло б гореть всю ночь, используют большую (24-х часовую) свечу, предпочтительно черную, пурпурную или темно-зеленую. “Сага о Хаконе Добром” в “Круге Земном” (Hákonar saga ins góða, XIV (Heimskringla)) рассказывает нам, как чаши для священных здравиц проносились вокруг огня (прим. - в русском переводе “Посредине пиршественной палаты горели костры, а над ними были котлы. Полные кубки передавались над кострами, и тот, кто давал пир и был вождем, должен был освящать полные кубки и жертвенные яства.”). Гримм (Grimm) считает, что, возможно, это было неотъемлемой частью германских обычаев, касавшихся приношения напитков богам/богиням (Тевтонская Мифология, II, стр. 628 (Teutonic Mythology II, p. 628)). Венок со свечами и сжигание венка Йоля уже обсуждались, Гримм приводит подобный обычай Франконии (Franconian, область на юге Германии), когда поднимали на вершину фургонное колесо, обмотанного соломой, которое зажигали вечером и скатывали вниз так, что оно выглядело похожим на Солнце, спускающееся с неба (II, стр.627) – хотя большинство приводимых им примеров Солнечных Колёс являются частью празднований Середины Лета.

Согласно норвежской традиции, первый человек, который встанет утром Йоля, должен принести прочим шнапс (водку или аквавит) в постель (Фейльберг, Йоль, I,стр. 154 (Fejlberg, Jul, I, p. 154)).

Когда время Йоля заканчивалось, существовало много обычаев “изгнания Йоля”. Если какое-то пиво оставалось в бочонке, его следовало выпить как “глоток на сон” (англ. sleep-draught, ср. русское “на дорожку”, “на коня” и т.д.). Йоль мог прогоняться колоколами или хлестанием березовыи прутьями. Это служило знаком окончания священных ночей и возвращением к обычной жизни), это так же прогоняло любых троллей и привидений, которые могли б захотеть остаться, после того как прошло их время.

Re: Йоль

#2
Интересные обычаи, по времени празднование Йоля очень близко, (практически совпадает), с традиционными у нас и любимыми праздниками, что особенно приятно ( вообще сказочное время). А вот интересно люди рожденные в этот период, как то отмечаются -счастливой судьбой например? (Просто у меня доченька родилась с 27 на 28 декабря, поэтому заинтересовал этот вопрос)
В каждом живет два тигра: сильный и слабый. Кто из них победит?Тот которого ты накормишь...

Re: Йоль

#3
Помогите мне разобраться. Я в этом вопросе дилетант. Практически везде в сети мелькают кельтские праздники. Хочу для себя разобраться, кельтские праздники являются наследием Северной традиции, или вообще не имеют к ней отношения.?

Re: Йоль

#4
Plaisir писал(а):Помогите мне разобраться. Я в этом вопросе дилетант. Практически везде в сети мелькают кельтские праздники. Хочу для себя разобраться, кельтские праздники являются наследием Северной традиции, или вообще не имеют к ней отношения.?
Северная традиция - понятие обширное. Кельтские праздники относятся только к кельтам, к исландской культуре, например, они почти не имеют отношения.

Re: Йоль

#5
Смутило то, что Йоль и к основным кельтским праздникам относится, правильно я понимаю? Как относиться к праздникам Самайн, Имболк, Бельтейн и пр., имеют они какое-нибудь отношение к богам Асгарда?

Йоль

#6
Интересен обряд с приглашением добрых альвов в дом, когда хозяйка освещает все уголки своего дома и особым заговором приглашает благожелательные духов войти в дом, а злонамеренных его покинуть. Очень напоминает способ очищения помещения огнем, по современному - "отжиг". Аутентичный что ни на есть метод оказывается:)
Земля рождена в час Быка. (с)

Йоль

#7
Мед поэзии писал(а):Интересен обряд с приглашением добрых альвов в дом, когда хозяйка освещает все уголки своего дома и особым заговором приглашает благожелательные духов войти в дом, а злонамеренных его покинуть. Очень напоминает способ очищения помещения огнем, по современному - "отжиг". Аутентичный что ни на есть метод оказывается:)
Да большинство современных методов имеют глубокие корни, просто они в основном упрощены до предела, зачастую потерян изначальный смысл действия. Чем мне не нравится деревенское колдовство в нынешнем виде - это тем, что обращения не пойми кому адресованы, закрепы тоже не внушают доверия, бледные ритуалы, ни мощного вступления, ни сильного закрытия, не всегда понятно, кого/чего должны так испугаться злые духи, чтобы покинуть территорию.
А в каком отжиге есть приглашение доброжелательных? Все, что помню, направлены исключительно на изгнание.
blossom

Йоль

#8
Приглашения не встречала, только изгнания. Видимо, подразумевается в текстах самих заговоров, что изгоняются силы злонамеренные. Я обычно использую солярную окружность и обращаюсь к силе самого огня, получается достаточно грубая очистка. Добрые силы я призываю уже в чистое помещение с просьбой о защите и помощи.
Думаю, приведенный Кольгримом йольский обряд завершает общее очищение помещения, огонь символизирует, возможно, солнечные лучи, которые должны проникнуть во все уголки дома, приглашаются в дом, а потом уже приглашаются добрые гости. Я понимаю так.
Интересно, но получается, что злых сущностей никто не гонит, однако, присутствует просьба, не вредить хозяевам. Ох, йольское гостеприимство!:)
Земля рождена в час Быка. (с)
Ответить

Вернуться в «Боги и Богини»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость

cron